Запись на курсы:

пн.-суб.  с 9.00 до 20.00

Формирование групп:

каждое 1-е и 15-е число месяца

Вы хотите правильно разговаривать на русском языке?

Вы мечтаете научиться  выступать на публике?

Вам интересно знать все о русской литературе и культуре?

Вам необходимо написать резюме, тезисы, доклад ?

Вы хотите получить рецензию на рукопись?

Мы можем Вам помочь, научить, оформить, написать...

«От Недоросля к Хлестакову. Эволюция молодого героя в русской драматургии конца ХVIII — первой половины ХIХ века»

Л.Чижова: На протяжении последних лет, спектакли, поставленные по двум пьесам — «Недоросль» Д.И.Фонвизина и «Ревизор» Н.В.Гоголя фигурируют на театральных афишах не только России, но и многих других стран. Более того, на театральных афишах России они постоянно становятся лидерами: получают премии, становятся лидерами нового направления прочтения классики. Почему это происходит? Почему именно эти два образа все время тиражируются в культуре разного времени? Чтобы найти ответ на этот вопрос, мы сформулировали тему сегодняшней дискуссии как «Герой и время».

Н.Мазур: В завершение V фестиваля моноспектаклей «Відлуння» идея принять участие в круглом столе с названием «От Недоросля к Хлестакову. Эволюция молодого героя в русской драматургии конца ХVIII — первой половины ХIХ века» показалась мне и многим гостям фестиваля очень привлекательной. Меня эта идея, заинтересовала, в первую очередь, благодаря своей внутренней парадоксальности. Насколько мне известно, «Недоросль» был списан с юноши, который впоследствии возглавил российский университет. Этот мальчик, барчук, маменькин сынок, очевидно, пережил момент нравственного и душевного слома, перерождения: уже в юности он начал учиться, как следует, и стал фактически одним из наиболее образованных людей своего времени. Конечно, прототип гоголевского Хлестакова — который более многозначен и сложен как образ — не идет с ним ни в какое сравнение.Я знаю, что здесь присутствует автор более глубокого исследования о прототипе «Недоросля», причем, исследования в жанре художественной литературы. Возможно, вы продолжите эту тему на более высоком профессиональном уровне?
М.Назаренко: Некоторое время назад я написал повесть «Недоросль — Аленин», основанную на легенде, о которой вы говорили, — об Алексее Аленине, президенте Академии Искусств, меценате, хозяине известного литературного салона. Алексей Аленин был прототипом Митрофана Простакова. Повесть напечатана в киевском журнале «Радуга» (№ 11-12/2002). Я пытался воссоздать или, если угодно, пересоздать, миф об усадебной русской культуре, миф о старой России. В какой-то мере это — вариация на тему не только «Недоросля», но и всей классической русской литературы вплоть до того же Набокова. Не скажу, что это коллаж или центон, но именно вариация на тему.
Л.Чижова: Когда вы работали над повестью, чем вас привлек не Аленин, а Митрофан?
М.Назаренко: Привлек. Здесь я сделаю, с вашего разрешения, небольшое историческое отступление. Дело в том, что русские писатели зачастую обращаются к одним и тем же темам, героям, топосам, переосмысляя их поколение за поколением. Причем, постоянно подчеркивается граница между двумя поколениями: внуки смотрят на поколение дедов. Скажем, «Капитанская дочка» — изображение фактически того же исторического антуража и героев, что и в «Недоросле». При этом то, что изображалось Фонвизиным сатирически, Пушкиным героизируется. Аналогично можно сравнить «Горе от ума» и «Войну и мир». И так далее. Граница в два поколения (60 лет) — это граница, за которой стираются реальные черты, столь нелюбимые современниками, и начинается жизнь мифа, культурного образа. А потом начинается параллельная жизнь исторических реалий, которые отображены в документах, и мифа, который о них создан. Поэтому, например, В.О.Ключевский в начале ХХ века смог написать статью о предках Евгения Онегина, где Онегин становится в ряд совершенно реальных исторических деятелей каждый из которых предстваляет поколение русской истории. Поэтому Ключевский пишет статью о «Недоросле», в которой Недоросль становится в один ряд с современниками. Последняя интересная вспышка этого явления наблюдалась в 1980-е гг., когда вышла книга Станислава Рассадина о Фонвизине, где фактически ставится знак равенства между Фонвизиным, Митрофанушкой и Петрушей Гринёвым. В ответ была написана не менее интересная статья Ольги Чайковской «Гринёв», где как раз показана принципиальная разница между реальным автором и теми образами, которые с ним соотносятся. Рассадин видит в этом образе исторический типаж, для него неизменный — представитель поколения, не более того. Чайковская смотрит на образ именно как на художественный образ и видит все многообразие точек зрения, с которых можно смотреть на представителя одного и того же поколения. Митрофанушка привлек меня тем, что это образ, конечно же, у Фонвизина достаточно однозначный, но, как вы справедливо сказали, в реальной истории этот образ открыт для самых противоположных интерпретаций. Мне показалось интересным посмотреть, как эти интерпретации могут совмещаться в одном человеке. Это, как мне кажется, залог того, что и первотекст — «Недоросль» Фонвизина — не исчерпан и может возрождаться. Не только в истории (когда Н.Бердяев писал о «духах русской революции», он обратился к героям Гоголя, в частности, к Хлестакову), но в контексте самого «первотекста».

Комментарии запрещены.

Как правильно?

«Победю» или «побежду» ?

Никак!

У глагола «победить» нет формы

1-го лица ед. числа

в будущем времени.

«Одержу победу» ,

«сумею победить»

могут заменить эту форму.